Свержение самодержавия
Страница 3

Поздно вечером 1 марта 1917г., когда царь уже находился в Пскове, Алексеев телеграфировал ему о том, что необходимо «призвать ответственное перед представителями народа министерство». Алексеева в этом вопросе горячо поддерживал главком армией Северного фронта Н.Рузский, ссылаясь на мнение других главкомов фронтов. В конце концов, царь уступил давлению со стороны военных и направил в Царское Село генералу Н.Иванову телеграмму «Прошу до моего приезда и доклада мне никаких мер не предпринимать». Тем самым он отказывался от силовых методов восстановления порядка и соглашался с условиями думского комитета.

Между тем в Петрограде, в ночь с 1 на 2 марта, вопрос о власти в стране получил неожиданное разрешение. В ходе переговоров между Временным комитетом Государственной Думы и исполкомом Петросовета была достигнута договоренность об образовании Временного правительства во главе с прибывшим накануне из Москвы князем Г. Львовым – председателем Земского союза. Министром иностранных дел стал кадет П.Н.Милюков, военным и морским министром – октябрист А.И. Гучков, министром торговли и промышленности – прогрессист А.И. Коновалов. От «левых» партий в правительство вошел эсер А.Ф.Керенский, получивший портфель министра юстиции. Эсеро-меньшевистское руководство Петроградского Совета считало совершившуюся революцию буржуазной. Поэтому оно не стремилось взять всю полноту государственной власти и заняло позицию поддержки Временного правительства. В России образовалось двоевластие, при котором Временное правительство было вынуждено согласовывать все свои действия с Петроградским Советом, занимавшим более радикальные позиции и обладавшим поддержкой широких народных масс.[5]

Еще не покончив с переговорами, Временный комитет принял свою главнейшую очередную задачу, ликвидацию старой власти. Ни у кого не было сомнения, что Николай II более царствовать не может. Еще 26 февраля в своей телеграмме к царю М. В. Родзянко требовал только немедленного поручения «лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство», т. е. употреблял прежнюю формулу Прогрессивного блока. Он прибавлял при этом, что «медлить нельзя» и что «всякое промедление смерти подобно», и молил «Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца». Но уже 27 утром тон второй телеграммы был иной: «Положение ухудшается. Надо принять немедленно меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба Родины и династии». На просьбы, обращенные к главнокомандующим фронтами, — поддержать перед царем обращение председателя Думы, — Родзянко получил от генералов Брусилова и Рузского ответные телеграммы, что его просьба исполнена. Генерал Алексеев также настаивал, вместе с великим князем Николаем Николаевичем, на «принятии решения, признаваемого нами единственным выходом при создавшихся роковых условиях», т. е. на составлении ответственного министерства. В том же смысле составлено было заявление, подписанное великими князьями и доставленное во Временный комитет Государственной думы. Но действительно было уже поздно думать только об ответственном министерстве. Нужно было полное и немедленное отречение царя. С целью настоять на нем, Временный комитет в ту же ночь, с 1 на 2 марта, решил отправить к Николаю II делегацию из А.И.Гучкова и В.В.Шульгина. Царь, правда, вызывал М.В.Родзянко, но отъезд из Петрограда председателя Думы в то время, когда только что формировалась новая революционная власть, признан был небезопасным. По мысли Комитета, отказ Николая II должен был последовать в пользу наследника при регентстве Михаила.

Выехав в 3 часа дня 2 марта, А.И. Гучков и В.В.Шульгин в 10 часов вечера были в Пскове и немедленно были приглашены в салон-вагон Николая II. Здесь после речи А.И. Гучкова о необходимости отречения в пользу сына (сидевший рядом с Шульгиным генерал Рузский сказал ему при этом: «Это уже дело решенное»), бывший государь ответил спокойно и не волнуясь, со своим обычным видом вежливой непроницаемости: «Я вчера и сегодня целый день обдумывал и принял решение отречься от престола. До 3 часов дня я был готов пойти на отречение в пользу моего сына. Но затем я понял, что расстаться с моим сыном я неспособен. Вы это, я надеюсь, поймете. Поэтому я решил отречься в пользу моего брата». Ссылка на отцовские чувства закрыла уста делегатов, хотя позволено думать, что в решении царя была и известная политическая задняя мысль. Николай II не хотел рисковать сыном, предпочитая рисковать братом и Россией, в ожидании неизвестного будущего. Думая, как всегда, прежде всего о себе и о своих даже и в эту критическую минуту и отказываясь от решения, хотя и трудного, но до известной степени подготовленного, он вновь открывал весь вопрос о монархии в такую минуту, когда этот вопрос только и мог быть решен отрицательно. Такова была последняя услуга Николая II родине.

Страницы: 1 2 3 4

Казачество Дона и революция 1905-1907 гг.
В начале ХХ века царское правительство для борьбы с революционерами стало привлекать не только полицию и жандармерию, но и регулярную армию, а вместе с ней и казачьи части. Казаки главным образом выполняли охранные функции: несли круглосуточную службу на охране важных государственных и промышленных объектов, по просьбам владельцев напра ...

Ошский конфликт
В основе ошского конфликта лежали более отчетливо выраженные социально-экономические причины. В отличие от узбеков киргизы традиционно занимались скотоводством и не имели навыков земледелия а, следовательно – и стимулов для проживания в сельской местности. Соответственно, миграция киргизов в города происходила более интенсивно. К концу ...

Либерализация внешнеполитического курса
Международные связи в 50-е годы. Внешняя политика СССР в начальный период хрущевской «оттепели» велась в условиях напряженной международной обстановки и жесткой конфронтации со странами Запада. С начала 50-х годов в США действовал закон, в соответствии с которым получавшие от них помощь страны были обязаны прервать всякие торговые отнош ...