Присоединение Неопатреи к Афинам
Страница 4

Учебные материалы » Присоединение Неопатреи к Афинам

Флорентийский историк Джиованни Виллани утверждал, что Вальтер де Бриеннь со своей кавалерией, превосходившей конницу греков и испанцев, мог бы легко победить каталанцев в открытом бою; но последние были достаточно осторожны и, предоставив неприятелю открытую страну, заперлись в своих крепостях. Как глубоко проникло французское войско в герцогство, неизвестно. Если претендент рассчитывал найти там еще приверженцев дома ла Рош или де Бриеннь, то он ошибался в своих надеждах; его притязания не нашли в туземном населении ровно никакой поддержки. Наоборот, аттические и беотийские греки имели полное основание бояться в стране новых порядков, которые явились бы здесь с водворением Анжу, ожесточенных врагов византийского императора, тогда как господство каталанцев за свое двадцатилетнее существование приобрело достаточную устойчивость. Еще жив был в товариществе каталанцев тот геройский дух завоевания, который сделал их повелителями герцогства. После бесплодных усилий, стоивших ему "большого сокровища" и потери единственного сына, который, сопровождая его, заболел и умер, Вальтер в 1332 году отказался от своей попытки и бесславно возвратился в Аечче.

Между тем в династических отношениях Греции со смертью номинального императора Филиппа Тарентского произошли перемены. Вдова его, императрица Катарина, потребовала теперь от князя Ахайского Иоанна возвращения княжества. У нее было три сына: Роберт, Людовик и Филипп, и две дочери: Маргарита и Мария. Первому, к которому после ее смерти должен был перейти императорский титул, Иоанн уступил Ахайю за денежное вознаграждение и герцогство Дураццо Переговоры об этом вел гениальный флорентинец, Никколо Аччьяйоли, знаменитый основатель рода, которому суждено было впоследствии оказать могущественное влияние на судьбы Афин.

2. Между тем как морские республики Италии со своим духом коммерческой предприимчивости подвигались на восток, Венеция становилась повелительницей целой четверти Римской империи и враждовала с Генуей о захвате левантийской торговли в свои руки, - отрезанная от моря Флоренция могла принимать в этой торговле участие лишь посредством своих капиталов, при помощи чужих, нанятых кораблей. Банкирские операции флорентинцев распространялись на Италию, Францию и Англию, на Египет, Грецию и Малую Азию. Банкирские дома Барди, Перуцци, Аччьяйоли и многие другие, числом до восьмидесяти, господствовали на денежном рынке тогдашнего мира.

Уже во второй половине XIII столетия Флоренция могла с гордостью указать на свои двести фабрик, производивших 80 ООО кусков материи на сумму 1 200 ООО гульденов и дававших работу 30 тысячам человек. Промышленный город спекулирующих и сообразующихся со всякими политическими переменами банкиров стал вместе с тем центром наук и искусств, чем не могли сделаться другие республики, занятые заморской колонизацией и завоеваниями, как Амальфи, Пиза, Генуя и Венеция. Лишь соединив свою денежную мощь с духовным меценатством, помогли впоследствии Медичи стать во главе Флорентийского государства.

Сто лет назад, несмотря на богатство и дипломатическую опытность, Аччьяйоли не могли достигнуть такого положения, во-первых, потому, что соединение этих сил тогда не было еще возможно, а во-вторых, потому, что их личные и деловые отношения к Анжу увлекли их сперва в Неаполь, а затем в Грецию. Их незнатный род происходит от Гульярелло, гвельфа из Брешии, который в середине XII века поселился во Флоренции, основав там стальной завод. В конце XIII века Аччьяйоли имели во Флоренции цветущий банкирский дом. С 1282 г., когда род их был допущен к участию в магистратуре, они занимали выдающиеся в республике должности. В начале XIV столетия, когда партия гвельфов окончательно взяла верх над гибеллинами, началось сближение этого банкирского дома с неаполитанским двором. В 1323 году король Роберт назначил одного из членов его по имени Аччьяйоли своим советником. С Никколо, единственного сына этого флорентинца, родившегося 10 сентября 1310 года, начинается могучий расцвет рода Аччьяйоли. В 1328 году Никколо женился на Маргарите дельи Спини, а через три года отец послал его в Неаполь по делам банка. Поход в Грецию брата Роберта, Иоанна Ахайского, в 1325 году, был снаряжен на деньги банка, который получил за это поместья в Морее, став таким образом твердой ногой в Пелопоннесе. Молодой Никколо, юноша прелестной наружности и веселого темперамента, стал вскоре любимцем неаполитанского двора. Сестра его, Андреа, выйдя замуж за Карлотто Арто, графа Монте Одеризио, тоже переселилась в Неаполь; это та самая дама, которой Боккаччо посвятил свою книгу "Donne illustri"

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Освобождение
После отступления из Москвы русская армия, совершив два перехода по Рязанской дороге, круто повернула на запад и по Калужской дороге вышла в район Тарутина. Блестяще осуществленный марш-маневр имел огромное стратегичесое значение. Этим были созданы условия для подготовки контрнаступления. Русская армия надежно прикрывала от неприятеля ю ...

Переход к НЭПу и необходимость приспособления государственного аппарата к его условиям
«Основная и решающая задача нэпа - это установление смычки между той новой экономикой, которую мы начали строить (очень плохо, очень неумело, но всё же начали строить на основе совершенно новой социалистической экономики, нового производства, нового распределения), и крестьянской экономикой, которой живут миллионы и миллионы крестьян» ( ...

Корни
Дед Ленина по отцу Николай Васильевич Ульянов, сын крепостного (сведения о его национальности отсутствуют, предположительно русский или чуваш), женился поздно на дочери крещеного калмыка Анне Алексеевне Смирновой. Сын Илья родился, когда матери было 43 года, а отцу — за 60. Вскоре Николай Васильевич скончался, Илью вырастил и выучил ста ...