“Десятидневная конституция” Анны Иоановны
Страница 2

Учебные материалы » Установление абсолютизма в России » “Десятидневная конституция” Анны Иоановны

Объяснить, конечно, можно было тем, что Анна и старше, и родилась от “старшего” царя, и не от “немки”, и в законном браке (между прочим, “темное” происхождение Елизаветы от простолюдинки, да еще и до заключения между Екатериной и Петром законного брака, послужило главной причиной отказа от брака с ней французского короля Людовика XV, ее одногодка). Сложнее было объяснить, почему на трон не может претендовать старшая сестра Анны, Екатерина?

Однако все это было не главным. Кандидатура Анны устраивала всех прежде всего потому, что в России ей не на кого было опереться. Кроме того, за 19-летнее отсутствие Анну в России просто забыли: в Москву она наезжала довольно редко. Все это позволяло надеяться, что императрица будет послушной игрушкой в руках тех, кто посадит ее на трон. Члены Верховного совета полагали, что у Анны не хватит ни ума, ни сил поступать по-своему.[v]

Однако произошло все не так, как рассчитывали “верховники”.

На тот самый день, 19 января, когда умер император, назначена была его свадьба с княжной Долгорукой. Вслед за полками с их генералами и офицерами в Москву в ожидании придворных празднеств наехало множество провинциального дворянства. Собравшись на свадьбу и попав на похороны, дворяне очутились в водовороте политической борьбы. Замысел верховников сначала встречен был в обществе глухим ропотом. Современник, зорко следивший за тогдашними событиями и принимавший в них деятельное участие против верховников, архиепископ новгородский Феофан Прокопович живо рисует в своей записке ход движения: “Жалостное везде по городу видение стало и слышание; куда ни прийдешь, к какому собранию ни пристанешь, не иное что было слышать, только горестные нарекания на осьмиличных оных затейщиков; все их жестоко порицали, все проклинали необычное их дерзновение, несытое лакомство и властолюбие”. Съехавшиеся в Москву дворяне разбивались на кружки, собирались по ночам и вели оживленные толки против верховников; Феофан насчитывал до 500 человек, захваченных агитационной горячкой.

Но Феофан проведал, что энергия оппозиции с каждым днем “знатно простывала” от внутреннего разлада: слабейшая часть ее, консервативная, хотела во что бы то ни стало сохранить старое прародительское самодержавие; сильнейшая и либеральная сочувствовала предприятию верховников, но была лично раздражена против них за то, что те их “в дружество свое не призвали”.

Прусский посол Мардефельд писал своему двору, что вообще все русские, т. е. дворяне, желают свободы, только не могут сговориться насчет ее меры и степени ограничения абсолютизма. “Партий бесчисленное множество, - писал в январе из Москвы испанский посол де Лириа, - и хотя пока все спокойно, но, пожалуй, может произойти какая-нибудь вспышка”. Прежде всего, разумеется, обратились к Западу - как там? Глаза разбегались по тамошним конституциям, как по красивым вещам в ювелирном магазине, - одна другой лучше - и недоумевали, которую выбрать. Все заняты теперь мыслью о новом образе правления, читаем в депешах иноземных послов: планы вельмож и мелкого дворянства разнообразны до бесконечности; все в нерешительности, какой образ правления избрать для России: одни хотят ограничить власть государя правами парламента, как в Англии, другие - как в Швеции, третьи хотят устроить избирательное правление, как в Польше; наконец, четвертые желают аристократической республики без монарха. При отсутствии политического глазомера, при непривычке измерять политические расстояния так недалеко казалось от пыточного застенка до английского парламента. Но при таком разброде мнений перед глазами всех стояло пугало, заставлявшее несогласных теснее жаться друг к другу: это фавор, болезнь распущенной и неопрятной власти. Испытав возвышение Долгоруких, писали послы, русские боятся могущества временщиков и думают, что при абсолютном царе всегда найдется фаворит, который будет управлять ими и жезлом, и пырком, и швырком, как делали при покойном Петре II Долгорукие. Значит, дворянство не было против идеи ограничения власти, как предохранительного средства от временщиков. Но его возмущал замысел верховников, как олигархическая затея, грозившая заменить власть одного лица произволом стольких тиранов, сколько членов в Верховном тайном совете. По выражению историка и публициста екатерининского времени князя Щербатова, верховники из себя самих “вместо одного толпу государей сочиняли”. Так же смотрели на дело и в 1730 г.

Брожение достигло крайней степени, когда на торжественном заседании Верховного тайного совета 2 февраля Сенату, Синоду, генералитету, президентам коллегий и прочим штатским чинам прочитали подписанные Анной “кондиции” и будто бы ее письмо, разумеется заранее заготовленное от ее имени в Москве, в котором, соглашаясь на свое избрание, она заявляла, что “для пользы российского государства и ко удовольствованию верных подданных” написала и подписала, какими способами она то правление вести хочет. Обязательства, поставленные Анне непременным условием ее избрания, оказались теперь ее добровольной жертвой на благо государства. Это шитое белыми нитками коварство привело собрание в крайнее изумление. По изобразительному описанию Феофана Прокоповича, все опустили уши, как бедные ослики, перешептывались, а с негодованием откликнуться никто не смел. Сами верховные господа тоже тихо друг другу пошептывали и, остро глазами посматривая, притворялись, будто и они удивлены такой неожиданностью. Один князь Д. М. Голицын часто похаркивал и выкрикивал, “до сытости” повторяя на разные лады: вот-де как милостива государыня; бог ее подвинул к сему писанию; отселе счастливая и цветущая будет Россия.

Страницы: 1 2 3 4

Мирный договор
Мирный договор был подписан 30 марта 1856 г. в Париже на международном конгрессе с. участием всех воевавших держав, а также Австрии и Пруссии. Председательствовал на конгрессе глава французской делегации министр иностранных дел Франции граф Александр Валевский—двоюродный брат Наполеона III. Русскую делегацию возглавил граф А. Ф. Орлов—с ...

Продолжение войны с Россией. Бухарестский мир.
Весной 1809 года, возобновились военные действия с Россией. Осенью 1811 г. Кутузов разгромил турецкие войска. В виду назревающей войны с Францией Кутузов стремился ускорить заключение мира, который и был подписан в мае 1812 года в Бухаресте. По условиям бухарестского мира, Бесарабия освобождалась от турецкого ига и включалась в состав Р ...

Лялины
Бывший оружейник Яков Александрович Лялин указом Тульской казенной палаты от 31 декабря 1864 года был причислен в тульское I гильдии купечество. При нем состояли его племянниками Михаил и Николай Павловичи Лялины, выходцы из семьи тульского оружейника П.А.Лялина. Уже в 1868 году на пожертвование потомственного почетного гражданина Яков ...